!DOCTYPE HTML> Сталин и Политбюро | Сталина нельзя винить

Все разделы сайта DANILIDI.RU

Оглавление и содержание книги   |   Купить книгу - 1937 Правосудие Сталина

Фрагмент книги "о мифах 1937 года" для ознакомления ...

Сталин и Политбюро

Сталина нельзя винить

Именно такая последовательность событий привела к тому, что Ежов стал бесконтрольно проводить массовые незаконные репрессии такими зверскими методами, которые описаны уже в цитировавшейся записке Фриновского от 11 апреля 1939 года.

Поставленная Ежовым цель состояла в том, чтобы вызвать у населения недовольство Советским правительством и Сталиным, уничтожить как можно больше преданных сталинцев среди членов партии (и особенно в ее руководстве) и таким образом прикрыть собственный заговор (Подробнее см. опубликованные в книге Петрова и Янсена показания Ежова от 4 августа 1939 года: www.chss.montclair.edu/english/furr/research/ezhov080439ru.html).

Сторонники парадигмы «холодной войны» могут бросить авторам упрек в апологетике Сталина.

Но ни в коей мере не будет «апологетическим» утверждение, что у Сталина просто не было возможности заранее проникнуть в планы и намерения первых секретарей и руководства НКВД.

Объективность в освещении событий требует однозначного признания этого факта. Сталин, как один из руководителей страны, полагался на государственных чиновников высокого ранга и их информацию о происходящем в стране.

Как человек, находящийся на вершине большевистской иерархии, он был зависим от других партийных руководителей.

Конечно, время от времени Политбюро направляло своих представителей для независимых «проверок» положения дел на местах.

Но их тоже можно было перехитрить, по крайней мере на первых порах, поскольку сначала они тоже полагались на сведения местных партийных вождей.

К примеру, вот что на затронутую тему говорится в записке Фриновского:

«Поступающие к нам массовые сигналы о так называемых «перегибах», по существу разоблачающие нашу вражескую работу, по указанию ЕЖОВА оставлялись без всякого реагирования.

В тех случаях, когда не было возможности вследствие вмешательства ЦК прикрыть, заглушить тот или иной разоблачительный сигнал, шли на прямые подлоги и фальсификацию.

Так, например, в 1938 году по поручению ЦК ВКП(б) в Орджоникидзевский край ездил ШКИРЯТОВ для расследования поступивших материалов о преступных извращениях при массовых операциях, проводимых органами НКВД в крае.

ЕЖОВ с целью показать ЦК ВКП(б), что он своевременно реагировал уже на сигналы, вручил ШКИРЯТОВУ «приказ», якобы изданный им по НКВД.

На самом же деле такого приказа он не издавал. В других случаях в целях прикрытия вражеской работы заговорщиков к судебной ответственности привлекались рядовые работники НКВД.

Обман партии и правительства. ЕЖОВ, придя в НКВД, на всех совещаниях, в беседах с оперативными работниками, заслуженно критикуя существующую среди чекистов ведомственность, изоляцию от партии, подчеркивал, что он будет прививать работникам партийность, что он не скрывал и не будет скрывать ничего и никогда от партии и от СТАЛИНА.

Фактически же обманывал партию как в серьезных больших вопросах, так и в мелочах. Разговоры же эти ЕЖОВ вел не для чего иного, как усыпления бдительности у честных работников НКВД» (Лубянка-3. С. 48-49).

Борис Викторов, бывший заместитель Главного военного прокурора армии и флота, в своей хорошо известной книге цитирует (а насколько точно, увидим далее) показания Ежова на допросе 4 августа 1939 года, остававшиеся на секретном хранении до 2008 года. (Кстати, Викторов не указал дату документа, а также его архивные реквизиты.)

В тех самых признаниях Ежов рассказал, как именно ему удавалось дурачить Сталина и Политбюро в период проведения массовых репрессий.

Вот как эта цитата выглядит у Викторова:

«Порядок рассмотрения дел был до крайности упрощен. Он был проще и в этом смысле даже бесконтрольнее, чем по обычным уголовным делам...

Прокуратура СССР не могла, конечно, не замечать всех этих извращений. Поведение Прокуратуры СССР, и в частности Прокурора СССР Вышинского, я объясняю той же боязнью поссориться с НКВД и показать себя не менее «революционным» в смысле проведения репрессий.

Только этими причинами я могу объяснить фактическое отсутствие какого бы то ни было прокурорского надзора за этими делами и отсутствие протестов на действия НКВД в правительство...» (Викторов Б. Без грифа «секретно». С. 230; Кровавый маршал, С. 24) .

А вот как тот же самый фрагмент выглядит в первоисточнике (выброшенные и искаженные Викторовым части выделены полужирным шрифтом):

«Судебный порядок рассмотрения этого рода дел (Речь вдет о т.н. «национальных операциях») был до крайности упрощен.

Он был проще и в том смысле даже бесконтрольнее, нежели порядок рассмотрения дел по массовой операции бывших кулаков и уголовников...

Поведение Прокуратуры Союза ССР, и в частности Прокурора СССР Вышинского, я объясняю той же боязнью поссориться с НКВД и показать себя не менее «революционным» в смысле проведения массовых репрессий» ( Цит. по: Петров Н.В., Янсен М. «Сталинский питомец». С. 367— 379 (док. 21. «Из протокола допроса обвиняемого Ежова Николая Ивановича от 4 августа 1939 года»); процитированный фрагмент напечатан на с. 377—378. www.chss.montclair.edu/english/fiirr/research/ezhov080439ru.html ).

 

Викторов (сам в прошлом военный прокурор) обратился к показаниям Ежова из-за содержащейся там критики тогдашнего Прокурора СССР Вышинского, который на московских процессах 1936—1937 годов выступал в роли государственного обвинителя.

Как очевидно, Викторов стремится бросить тень на Сталина и тех, кто, как Вышинский, окружал его, противопоставив «произволу» последних необходимость неукоснительного соблюдения социалистической законности.

Но теперь, когда в нашем распоряжении есть подлинный текст (точнее, большая выдержка из него, как в публикации документа указывают Петров и Янсен), важно отметить ряд обстоятельств.

Во-первых, нетрудно заметить, что Викторов не держал перед собой текст оригинала документа, когда в 1980-х создавалась его книга.

Из приведенной им цитаты выброшено упоминание о массовой операции против бывших кулаков и уголовников.

О существовании такой операции было неизвестно вплоть до конца 1990-х годов («Изучение этой операции только начинается, вплоть до 1992 года мы даже не знали о ее существовании», — подчеркивал Дж. Гетти (J.Getty 'Excesses are not permitted'. P. 114). Замечание сделано в связи с т.н. «кулацкой операцией 1937—1938 годов», которую Гетти относит к «наиболее кровавым бойням XX столетия»).

А следовательно, либо Викторов цитировал показания Ежова по памяти, либо он сознательно исказил или, говоря иначе, по сути дела сфальсифицировал их содержание.

Либо, что еще более вероятно, Викторов не сам писал какую-то, возможно, даже большую часть своей книги, если вообще делал что-либо самостоятельно.

Скорее всего тогдашним идеологам потребовался человек «с именем», который в хрущевские годы занимал относительно высокий пост, участвовал в рассмотрении дел по «реабилитации» и готов был бы выступить в поддержку горбачевско-яковлевской перестройки и гласности.

Горбачев и К° испытывали острую нужду в наговорах таких «экспертов», ибо о рассекречивании архивных документов не могло быть и речи.

Те продолжали храниться за семью печатями, и, если судить по крошечной части первоисточников, преданных огласке через 10—15 лет, вытекающие из них выводы пришлись бы Горбачеву явно не по нраву: Сталина нельзя винить за ежовские массовые репрессии.

Подсудимые трех московских процессов, военачальники, осужденные по делу Тухачевского, и многие другие репрессированные лица, включая членов Центрального Комитета ВКП(б), виновны в организации или участии в заговоре с целью свержения советского правительства.

Часть заговорщиков состояла в сговоре с нацистской Германией и милитаристской Японией.

далее =>> Государственная власть и конституция
конституционный порядок

Предисловие к книге о Сталине

=========================

Содержание книги ПРАВОСУДИЕ СТАЛИНА»

=>> Высказывания известных людей о Сталине <<=

Другие книги читать здесь <==



blog comments powered by Disqus