!DOCTYPE HTML> Правые левые оппозиционеры | Участие в заговоре

Все разделы сайта DANILIDI.RU

Оглавление и содержание книги   |   Купить книгу - 1937 Правосудие Сталина

Фрагмент книги "о мифах 1937 года" для ознакомления ...

Участие в заговоре

Правые и левые оппозиционеры

Пора, наконец, исследовать значимость другого факта — обладания Бухариным, Рыковым, Ягодой сведений об участии Ежова в заговоре «правых» и об уничтожении им в ходе массовых репрессий огромного числа невинных людей под прикрытием фальшивых заверений о борьбе с внутренней контрреволюцией.

Нельзя не сказать, что сама затронутая тема вынуждает нас отказаться от общепринятых и ранее общепризнанных концепций советской истории 1930-х годов.

 

КОГДА БУХАРИН УЗНАЛ О ПРИЧАСТНОСТИ ЕЖОВА
К ЗАГОВОРУ «ПРАВЫХ»?

Утверждение Фриновского, что Бухарину было известно, по крайней мере, о причастности Ежова к заговору «правых», подтверждается другими имеющимися в нашем распоряжении источниками.

Одно из таких прямых доказательств зафиксировано в замечании Ежова на допросе 8 июля 1939 года:

«— В 1933 году Литвин по вашей рекомендации был назначен заведующим отделом кадров ЦК Компартии Украины. Это было сделано по заданию немецкой разведки?

— Да, я получил такое задание от Артнау.

— Какие поручения по шпионажу получал от вас Литвин?

— Эти задания носили подрывной и вредительский характер.

Я просил его назначать на руководящие должности людей, которые бы могли своими действиями вызвать недовольство населения Украины, которые бы стали заниматься вредительством, губить продовольствие и скот, срывать выполнение планов промышленностью.

Это были скрытые «правые» и «левые» оппозиционеры, которые выполняли также задания Зиновьева, Бухарина, Рыкова и других врагов» (Полянский А. Ежов. История «железного» сталинского наркома. Издательство Вече, 2001. С. 265).

Вряд ли в 1933 году Ежов имел какое-то представление о «заданиях Зиновьева, Бухарина, Рыкова и других врагов», если бы не знал об их руководящей роли в заговоре.

Разумеется, и о самом заговоре ему ничего не стало бы известно, если бы сам он не был одним из заговорщиков. Но по сравнению с Бухариным и Рыковым в 1933 году Ежов был куда менее заметной фигурой.

Он занимал должность «зав. распределительным отделом. ЦК ВКП(б) 14.11.30-10.03.34; члена Центральной комиссии ВКП(б) по чистке партии 28.04.33—1934» (Петров Н.В., Скоркин К.В. Кто руководил НКВД. 1934-1941. М.: Звенья, 1999. С. 185; см.: www.memo.ru/historv/NKVD/kto/biogr/gb159.htm. Cf.: Ежов, Николай Иванович 1895—1940. Биографический указатель, см.: www.hrono.ru/biograf/ezhov.html. ), и лишь на XVII съезде ВКП(б) (январь 1934) его избрали в Центральный Комитет и дали другие важные партийные поручения.

Наркомат внутренних дел он возглавил и того позже — в сентябре 1936 года. Поэтому трудно себе представить, что в 1933 году Ежов знал о роли Бухарина и Рыкова в заговоре, а те оставались в полном неведении о нем как соучастнике.

Таким образом, признательные показания Ежова от 8 июля 1939 года полностью подтверждают ту часть записки Фриновского, где говорится, что Бухарин знал о роли Ежова в заговоре еще до начала мартовского процесса, а точнее — уже в 1933 году.

Еще одно подтверждение словам Фриновского находим в документах, отражающих характер отношений Ежова и Ягоды, а последнего — с Бухариным.

Как уже отмечалось, Фриновский поведал, как накануне процесса Ежов беседовал с Ягодой, пообещав сохранить жизнь, если тот ничего не скажет о роли в заговоре своего преемника на посту наркома НКВД:

«Долго говорил он с ЯГОДОЙ, и разговор этот касался, главным образом, убеждения ЯГОДЫ в том, что его не расстреляют...

Безусловно, тут ЕЖОВЫМ руководила необходимость прикрытия своих связей с арестованными лидерами правых, идущими на гласный процесс» (источник: Лубянка-3. С. 48.).

Племянник Ежова Анатолий Бабулин назвал Ягоду среди тех «бывших ответственных работников Наркомвнудела СССР», кто входил в «круг близких людей Ежова» и то и дело наведывался к нему на квартиру:

«В 1936—37 годах круг близких людей ЕЖОВА пополнился рядом бывших ответственных работников Наркомвнудела СССР.

Из них я помню как частых гостей ЕЖОВА - ЯГОДУ, МИРОНОВА, ПРОКОФЬЕВА, АГРАНОВА, ОСТРОВСКОГО, ФРИНОВСКОГО, ЛИТВИНА, ДАГИНА» (Там же, с. 75).

Что означает: в те годы Ягода поддерживал тесные взаимоотношения с Ежовым. Другие названные Бабулиным «частые гости» служили в НКВД как при Ягоде, так и при Ежове.

Причем некоторые из них — Миронов, Дагин, Фриновский — показали себя наиболее жестокими и кровавыми ежовскими приспешниками, виновными в противозаконных казнях не одной тысячи советских граждан.

Еще известно, что вместе с Бухариным Ягода входил в руководство «правым» заговором.

Причем на первом же из московских открытых процессов, проходившем в августе 1936 года, подсудимые Рейнгольд и Каменев выступили с обвинениями против Бухарина.

Из известных ныне показаний Бухарина и Ягоды становится ясно: последний знал о причастности «любимца всей партии» к заговору с самого начала.

В свою очередь Бухарину стало известно о принадлежности Ягоды к заговору с конца 1920-х.

Вот как сам Бухарин описывал в показаниях от 2 июня 1937 года роль Ягоды в ситуации, сложившейся вслед за убийством Кирова:

«После убийства С.М. Кирова в связи с тем, что ЦК обратил серьезное внимание на работу НКВД, создалась опасность всеобщего разгрома всех контрреволюционных организаций.

Однако ЯГОДЕ все же удалось направить удар только на троцкистов и зиновьевцев (хотя и не до конца), прикрыв организации «правых».

Провал ЕНУКИДЗЕ (1935) перенес роль последнего по подготовке переворота в Кремле на самого ЯГОДУ, в руках которого очутилась непосредственная охрана Кремля» (Ферр Г., Бобров В. Первые признательные показания... С. 51.).

Если в 1936—1937 годах Ягода знал об участии в заговоре Ежова, а Бухарин и все тот же Ягода входили в руководящий центр заговорщиков, то и Бухарину было тоже наверняка известно, что Ежов — такой же соучастник, как он сам.

Разумеется, даже при отсутствии у Бухарина точных сведений касательно Ежова, осведомленность о том Ягоды не подлежит сомнению.

Подытожим.

Во-первых, можно с уверенностью констатировать: Бухарин обладал информацией о причастности Ежова к заговору еще до начала рассмотрения дела право-троцкистского блока на открытом процессе в марте 1938 года.

Во-вторых, показания Ежова от 8 июля 1939 года подтверждают наиболее важную часть заявления Фриновского и позволяют предположить, что о принадлежности Ежова к заговору Бухарин знал по крайней мере с 1933 года.

В-третьих, близкие отношения с Ежовым в 1936— 1937 годах, с одной стороны, и с Бухариным как лидером «правых», с другой — почти не оставляют места сомнениям, что сам Ягода, а стало быть, и Бухарин были осведомлены о заговорщической роли Ежова.

Исследованные нами крупицы свидетельств почерпнуты из различных источников: из заявления Фриновского от 11 апреля 1939 года, из опубликованного Полянским фрагмента стенограммы допроса Ежова от 8 июля 1939 года.

Материалы из записи допроса Анатолия Бабулина от 17 апреля 1939 года и из признательных показаний Бухарина, датированных 2 июня 1937 года.

Не может быть и речи, что все или хотя бы часть из них были так «подогнаны» друг под друга, чтобы у нас или кого бы то ни было сложилось только впечатление об обладании Бухариным информации о ежовском соучастии в заговоре.

Поэтому просто не остается сомнений, что Бухарин действительно располагал такими сведениями еще до начала судебного разбирательства.

 

БУХАРИН И ЕЖОВСКИЕ МАССОВЫЕ РЕПРЕССИИ

Мы так много места уделили вопросу о том, знал ли Бухарин и с какого времени об участии Ежова в заговоре «правых», чтобы понять: в какой степени ответственность за массовые репрессии может быть возложена на Бухарина?

В хорошо теперь известном письме Сталину от 10 декабря 1937 года Бухарин заявил, что, скрыв кое-что в прошлом, он теперь пишет всю правду без остатка, но имени Ежова все-таки не назвал.

В марте 1938 года на процессе по делу правотроцкистского блока Бухарин выступил с подробными показаниями. Раскрыв имена многих соучастников по заговору, по поводу причастности Ежова он не проронил ни слова.

Сразу после суда Бухарин написал два ходатайства о помиловании — одно короткое, другое длинное. И в том и другом он, моля о пощаде, каялся и убеждал адресатов письма в своей несомненной вине.

Но и тогда Ежов не был назван. Если бы Бухарин и впрямь «разоружился» и поведал бы, как он сам уверял, всю правду без остатка, среди соратников по антиправительственному заговору он обязан был назвать Ежова.

Бухарин мог дать показания против Ежова и на открытом заседании суда (Кстати, ни один из ученых-историков, кому посчастливилось знакомиться с неправленой стенограммой процесса, не отметил, что Бухарин сделал подобное заявление на суде).

Обвинения против наркома внутренних дел, если бы они прозвучали из уст одного из главных и, несомненно, самого красноречивого из подсудимых, просто не могли остаться без внимания!

В присутствии аккредитованных на процессе иностранных корреспондентов и представителей дипломатического корпуса такое заявление стало бы мировой сенсацией (Никакая «редактура» стенограммы не могла бы скрыть такого заявления. Разумеется, Сталин тоже не помышлял ни о чем подобном).

далее =>> Методы допросов арестованных | следователи колольщики

Предисловие к книге о Сталине

=========================

Содержание книги ПРАВОСУДИЕ СТАЛИНА»

=>> Высказывания известных людей о Сталине <<=

Другие книги читать здесь <==



blog comments powered by Disqus